?

Log in

Запечатление впечатлений [entries|archive|friends|userinfo]
Лучше вслух

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Тем, кто еще здесь [мар. 19, 2017|12:53 am]
Саша
[Tags|]

Так сложилось, что аудитория моего ЖЖ была (и остается, видимо)) старше, а зачастую – значительно старше меня. То ли совпадение, то ли я просто не по годам активно и вдумчиво вел блог. И сейчас в весеннем обострении ностальгии я в очередной раз перечитываю даже не старые записи, а комментарии к ним. Ребзя, вы такие крутые! Хоть и кажется, что это всего лишь интернет, пфф, какие пустяки, но вы меня правда многому научили, часто ставили на место и давали понять, что нет ничего глупее, чем попытки казаться самым умным. Спасибо :)
Интересно будет все это перечитать лет через двадцать. Надо на всякий случай сохранить весь архив, а то вдруг ЖЖ куда-нибудь исчезнет.
Кстати, так сложилось, что и в реальной жизни почти все мои друзья старше. И тоже многому меня учат.
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

(без темы) [дек. 7, 2016|02:44 am]
Саша
Здесь жизнь — зима. Всегда одинаково темная, бескрайняя. В большой холодной стране лето наступает неожиданно и кончается так быстро, что никто не успевает его осознать. Идут годы, деревья растут, но кажутся меньше, голос ломается, бриться нужно все чаще, а зима прежняя. Те же сумерки, тот же приглушенный свежим снегом стук трамвайных колес. Мерцают в проводах синие искры. На переходе сквозь воротник чувствуешь запах машин. Топаешь ногами, ступаешь на хлюпающий коричневой жижей коврик, над головой звенит колокольчик. Прошло полтора десятка лет, вокруг другой город, но это словно тот магазин, где семилетний я покупал маме на новый год коробку желейных конфет. Свет внутри холодный, за окном в черноте мелькают фары и разноцветные гирлянды, которыми кто-то торгует с рук на другой стороне улицы. Смешные люди в больших куртках, я такой же. Щеки румяные от мороза, волосы примяты шапкой. Хочется скорее домой: там пахнет вареной картошкой, окна стали матовыми от пара и во всех комнатах горит свет.
Черемуха отцветает за десять дней, клубники хватает на две недели, полчаса бушует гроза. Каждая летняя ночь проходит за один миг. А зима — всегда.
СсылкаОставить комментарий

Тыква [ноя. 11, 2016|09:00 pm]
Саша

Моего друга звали Иван и никак иначе. Его родители решили обходиться без уменьшительно-ласкательной формы, поэтому всем учителям, соседям и родственникам было строго сказано: «Никаких Вань!» Когда Иван подрос, то и сам, представляясь, деловито поправлял неправильно обращавшихся к нему новых знакомых. С ним мы познакомились во дворе, и, оказалось, живет он через один подъезд от меня на том же седьмом этаже и в такой же точно квартире, как наша. Иван был старше на пару лет, поэтому его голос начал ломаться, когда я еще был малышом. Думаю, по этой причине мы с ним и не проводили слишком много времени вместе: у каждого — своя компания ровесников, ведь в таком возрасте разница даже в несколько месяцев иногда бывает значительной. Тем не менее каждая наша встреча была полна радости, и главным развлечением было сбрасывать что-нибудь с балкона, чаще всего съестное. Обычно это начиналось с телефонного звонка, и, если родителей не было дома, мы, высовываясь каждый со своего балкона, по очереди бросали вниз все, что находили: «У меня картошка» — радовался Иван, и клубни устремлялись на тротуар под окнами, «Варенье!» — кричал я в трубку, и через несколько секунд банка с громким хлопком разбивалась об асфальт. Иногда мы собирались вместе, и с седьмого этажа летели лук, старые лыжные палки, просроченные консервы, ненужные компакт-диски и впечатляющее количество яблок, которые все равно никто не ел.

 Правда, к концу октября я не видел Ивана уже несколько недель, было лишь несколько телефонных разговоров и его новый, ниже прежнего голос. У него неожиданно стало больше уроков, больше забот, больше поводов сказать «Созвонимся потом».

 В ту субботу было солнце — впервые после затяжных дождей. Оно уже по-зимнему низко висело над домом на другой стороне проспекта, и квартира выглядела непривычно в его контрастном полуденном свете, который я почти никогда не заставал. Солнца было так много, что даже не пришлось включать свет в коридоре. Стояла тишина, а значит, я был дома один. На улице похолодало, и через закрытые окна с улицы доносился лишь электрический звук проезжающего вдоль дома троллейбуса. Я вышел на балкон, поглядел вниз на замерзшие, снежно белеющие от шагов прохожих лужи, глубоко вдохнул носом холодный воздух и, когда поежившись слегка опустил голову, увидел на полу большую тыкву. Тут же в моем воображении она перелетела через балконные перила, от тяжести не дотянула до тротуара и глухо разбилась о землю среди небольших берез под нашими окнами, обрызгав все вокруг своими оранжевыми внутренностями.

 «Просто приходи. Прямо сейчас!» — мне хотелось сохранить интригу, когда, дозвонившись до Ивана, я настойчиво звал его к себе. Он надевает куртку, бегом по лестнице вниз, противно пищит домофон, сразу налево, по тропинке вдоль дома, через один подъезд, — я представлял его путь и ждал, когда зазвенит дверной звонок. Прошло минут двадцать — гораздо больше, чем ожидал я. Иван на пороге, выше меня на голову, темный пушок над верхней губой, на лбу пара больших прыщей. Он был приветлив, но серьезен, не торопился, хотя мне уже не терпелось показать ему тыкву. «Не снимай куртку» — сказал я и повел его на балкон. Большая, рыжая, щедро залитая лучами октябрьского солнца, тыква лежала на полу. «Ты представь, как она разлетится!» — взволнованно твердил я, а Иван только молчал и смотрел то на меня, то на тыкву, то на дом через проспект. Потом он сказал что-то про глупости, про «как маленький», про «родители же покупали», еще спросил, как у меня дела, и, не дождавшись ответа, а только добавив что-то про «много дел», ушел.

 Я окончил четверть с тройкой по математике, но совсем из-за этого не грустил. Осенние каникулы провел на даче, жег с дедом костры и пугал соседских кошек. С Иваном мы больше никогда не общались. Иногда, случайно встретившись во дворе, здоровались, бросая сухое «привет», а потом и вовсе стали проходить мимо. С балкона я больше ничего не бросал, только однажды пакет затвердевшей соды, который крайне незрелищно приземлился в кустах. А тыква до весны так и пролежала на своем месте, пока в первые теплые дни ее, скукожившуюся от долгих морозов, не вынесли на помойку. Скучнейшим образом: в мусорном пакете, через дверь.

СсылкаОставить комментарий

Шесть лет или За что я тебя люблю [окт. 6, 2016|01:30 pm]
Саша
[Tags|]

Я люблю тебя за встречу на Звенигородской, за синий рюкзак в подарок.

За километры по Васильевскому, за ту осень и твои всегда теплые руки.

За вечера под соснами, бесчисленные вечера. За односпальную кровать и боль в мышцах наутро. За недосып. За нарисованных птичек на шторах и часы-солнышко.

За миллионы сообщений и еще больше — поводов улыбаться. За Земфиру на закате. За calvin klein one на твоем свитере.

За 325 маршрутку, желтые огни в девятиэтажках и капли на стекле. За прыжки из окна и прятки в шкафу.

За наше гнездо, тонны макарон с сыром, за друзей и тепло.

За весь полный фэшн, что пришлось пережить вместе, за выезжающий из-за кулис поезд и минусовку celebration.

За каждое наше лето, ночи у рек, за солнце, песок, ветер и чаек. За все совместные похмелья.

За тысячи пройденных километров, новые страны и впечатления на двоих. За моменты счастья — вместе. За бутерброды с собой, пончики из «камппи»,  жевательный мармелад, паштейши, кнедлики, анансный sumol, чесночные креветки и винью верде. За мое «я больше никогда не поеду в Финляндию на один день». За твое лицо, когда я фотографирую на четыре фотоаппарата одновременно. За океан. И даже за дневной сон под липами.

За шесть переездов, за наши ужины и споры о том, какой фильм посмотреть. За споры о том, куда пойти гулять, вообще за все-все споры и ссоры, которые всегда заканчивались объятиями.

За общие рубашки.

За «Саш, сделай уборку» (если честно, за это я тебя просто ненавижу!).

За то, что иногда заказываешь пиццу, хотя я делаю вид, что не хочу, не буду и вредно.

За нашу Москву, незаконченный ремонт, сугробы высотой с гору, за то, что все получается, за словно первую весну. За то, что дом — где сердце.

За твою улыбку и смех. За то, что обнимаешь по ночам, и за каждое, каждое утро.

За нас, невозможных друг без друга.

За миллион причин остаться.
За наше будущее.

За то, что любить — это на самом деле очень сложно. За множество «вопреки».

За день шесть лет назад, когда я впервые по-настоящему сказал: «Я тебя люблю».

Без причины.

И за то, что могу любить.

Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

Выпускной [июн. 14, 2016|09:13 pm]
Саша

В открытые окна залетал тополиный пух, коридоры были пусты, полы вымыты, пахло старыми книгами. Я уже не завидовал одиннадцатиклассникам с колокольчиками на груди, потому что сам был одним из них.

Школа — это маленькая модель общества, и для меня она являлась исключительно враждебной средой, где я был искренним оппозиционером. Мне всегда претила та рабская психология, которой подвержены большинство школьников, и я, хоть не всегда осознанно, обычно отвергал устоявшиеся в этом миниатюрном социуме нормы. Форма, дежурство в коридорах, безусловное участие в нескончаемых мероприятиях ко дню победы, обязательная зубрежка гимна, гендерные стереотипы (разделение уроков труда) и дальше по списку — множество пережитков прошлого, которые все принимают как данность. Образовательный процесс под девизом «Ты должен!»: ты должен решить уравнение, и никто не будет выяснять причину, если у тебя не получается. Но даже когда нахватаешь двоек, все они — карандашом, чтобы в конце года вместо них вывести «три», ведь иначе под угрозой будет оценка продуктивности школы. Обучать ради знаний?! Обучать ради отчётности!

Свобода слова и самовыражения? В одиннадцатом классе я работал в журнале, распространявшемся по всем городским школам, и всё было хорошо, пока я писал статьи о музеях. Небольшая заметка с достоверной цитатой моей математички (ее имя я предусмотрительно изменил, а вот имя автора и номер школы стояли под каждым материалом) — «В гробу вы видели эту алгебру!» (в контексте эта фраза смотрелась невинно и даже романтично) — послужила поводом вызвать к директору мою маму, где вся администрация обвиняла меня в клевете, а самопровозглашенная жертва с гордым видом отрицала сказанные слова. На этом не всё. Лицо классной руководительницы, когда та открыла следующий выпуск журнала со статьей о презервативах на два разворота, я буду помнить всегда. Так же, как дикий скандал: снова — мама приглашена «на беседу» в школьную администрацию, на меня одновременно орут три завуча, директор и классная, я со словами «Вы приглашали нас на беседу, а не на базар!» выхожу и хлопаю дверью. Повод беседы — моя аморальная статья: презервативы = секс= разврат. Беременные девятиклассницы в нашей школе при этом были привычным делом.

Я учился в обычной школе на окраине города, которая вряд ли сильно отличалась от всех других, и так же, как многим, школа подарила мне достаточно прекрасных мгновений, несколько хороших людей рядом, пару учителей, в какой-то степени определивших мой жизненный путь, но тот июньский день, когда ЕГЭ, портреты президентов над доской, столовские сосиски в тесте, безумный консерватизм и непробиваемая бескомпромиссность остались позади, а я спускался со школьного крыльца, держа в руках аттестат (с тройкой по алгебре), — один из счастливейших в моей жизни. Самое лучшее в школе — что она неизбежно заканчивается!

Ссылка5 комментариев|Оставить комментарий

Буря [апр. 15, 2016|01:17 am]
Саша
   Буря звучала звонкими переливами жестяных листов на старых крышах, неритмичным глухим стуком о пристань первых пришвартованных лодок, звоном бьющегося стекла вдалеке, шумом ветра. Тяжелое бордовое небо повисло над городом так низко, что, казалось, дома вот-вот треснут от тяжести, которая на них опустилась. Такой сильной бури в начале апреля никто не ждал. Тем вечером я думал, что вода непременно выйдет из берегов. У реки ветер дул сильнее, фонари на набережной, раскачиваясь, беспорядочно бросали оранжевый свет на стены домов, темную воду. Каждый новый порыв ненадолго останавливал меня, и перечить стихии было бессмысленно. Я промок до нитки, но все равно прятался от снега, закрывая лицо воротником. Оставалось пройти квартал, чтобы забыть эту дорогу навсегда, но сейчас я помню каждый свой шаг.
   Комната была большой и прямоугольной, в одной стене — четыре высоких окна без штор. Это место, как и многие другие временные места, так и не стало мне домом. Стены выкрашены лишь наполовину, на полу матрас (приобретение кровати откладывалась на вечное завтра), в углу — всегда готовый к отправлению чемодан. Не было мебели, книг. Когда я отворил дверь, окна поддались порыву извне и распахнулись, давая ветру сквозной путь через дом. Буря ворвалась внутрь, заняла собой каждый угол, каждую щель, завыла. Попадали где-то тарелки, с грохотом открылось за стеной соседское окно. Дом заполнился стуками, звонами, вскриками. Комната была полна снега, он кружился всюду, поднимался, не успевая лечь на светлый пол. Оцепенев, я стоял в самом центре этого комнатного урагана; беспокойный уличный свет освещал мой силуэт, и тени без остановки метались вокруг. В тот миг у меня не было ничего, кроме чемодана и билета в кармане. В тот счастливый (да, счастливый!) миг я знал, что никогда не вернусь в эту комнату, этот город, эту страну. И в эту бурю.
СсылкаОставить комментарий

Перекличка [дек. 20, 2015|02:49 pm]
Саша
Кто-нибудь здесь еще остался?
Ссылка30 комментариев|Оставить комментарий

Гнездо [сент. 1, 2015|12:32 am]
Саша
      Машина с молоком прогрохотала возле дома, от чего Паша проснулся. Он взглянул на часы – до рассвета оставались минуты: проспал. Вскочил, быстро нацепил подготовленную с вечера одежду (свитер задом наперед), спрятал в карман маленькое зеркальце, стащил со стола пару пряников и тихо, чтобы не разбудить родителей, прошмыгнул на крыльцо. Над лесом желтел рассвет: наступало последнее летнее утро. Белая дымка теплого дыхания становилась частью тумана, который густо стелился среди деревенских домов. «В самый раз» – подумал Паша и побежал со двора. Вдоль заборов, не глядя перепрыгивая знакомые лужи, два поворота, к большой яблоне, возле которой его ждала Варя. Она была сонная и недовольно сказала, что уже собиралась уходить. Если бы не всегда распущенные длинные волосы – ее главная гордость, Варю было бы сложно отличить от мальчика: она носила широкие джинсы, размашистые кофты с капюшоном и спортивные сандалии, играла исключительно в мальчишечьи игры и обгоняла всех на дедушкином велосипеде. Варя любила рыбалку, успела залезть на верхушку каждого, кажется, дерева в округе, и вообще была отчаянной авантюристкой. Поэтому Паша знал, что она лукавит и ни за что бы не ушла. Он схватил ее за руку, молча потащил за собой, и Варя, повинуясь, устремилась за ним. Стремглав преодолевая улицы, они оставляли за собой лишь потревоженные клубы тумана, и даже перед заросшим высокой травой полем, когда деревня уже осталась позади, они не смели остановиться. Ноги быстро промокли от росы, в сандали забились улитки, но ребята уверенно мчались к лесу. Среди сосен Паша огляделся по сторонам и, едва переведя дыхание, дети снова пустились в путь. Мягко проминался под их быстрыми шагами мох, хрустели сухие ветки. В лесу стоял влажный запах грибов и черники, удивленные птицы громко рассказывали друг другу о незнакомцах, которые потревожили их утренний покой. Над сосновыми кронами наливалось розовым рассветное небо. Было уже совсем светло, когда ребята выбежали на небольшую опушку. Посреди нее, окутанная туманом, стояла старая охотничья вышка. Мигом преодолев скрипучую лестницу, Паша протянул Варе руку там, где не доставало одной ступени, но она гордо отвергла этот благородный жест и самостоятельно забралась наверх.

      Старые доски, из которых была сколочена вышка, давно потемнели, приобрели сероватый оттенок: видно, нынче охотники редко добирались досюда. В маленькой комнатке было темно, свет проникал внутрь только через небольшие окна, до которых ребятам еще только предстояло дорасти. Суетливо взглянув на часы, Паша на миг задумался, а затем вынул из кармана зеркальце. Он поднялся на носочках, принялся крепить его к стене, и работа была закончена в ту же секунду, когда из-за деревьев выглянуло солнце. Мальчишка быстро отошел в угол, опустился на пол и указал недоумевающей Варе на место рядом с собой. В это мгновение густой луч ворвался в темноту и отразился от зеркальца в десяток точно таких же, развешенных на стенах и в углах по всей комнате. Яркая сетка теплых солнечных лучей залила помещение, согревая заполненный туманом влажный утренний воздух. Поднятые движениями детей, пылинки медленно залетали в светящиеся нити и, испуганные светом, тут же покидали их. Вдруг что-то с шорохом зашевелилось под потолком, и через секунду из своего гнезда прямиком в окна полетели ласточки. Птенцы уже совсем окрепли, держали крыло не хуже родителей, и сейчас настала пора для них отправляться на юг. Птицы резво летали вокруг вышки, на мгновения возвращались обратно и вновь улетали прочь. Своими радостными песнями они приветствовали новое утро. Солнце поднималось все выше, и отраженные от маленьких зеркал лучи медленно становились тоньше и тусклее. Ребята завороженно глядели вокруг, не думая о том, что сегодня в разные стороны их увезут поезда, а вечером вместо шелеста желтеющей листвы они услышат шум многолюдных вокзалов. Они сидели на полу, жевали пряники, и этот момент для них был таким же бесконечным, как все уходящее лето.
Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

Слоны [авг. 16, 2015|11:02 pm]
Саша
[Tags|]

   Сегодня нашей космической вылазке стукнуло десять месяцев, а это значит, что совсем скоро мы вернемся на Землю и отправимся домой. Не могу даже представить, как долго буду привыкать к земной гравитации, но это точно станет не меньшим приключением, чем экспедиция.
    А пока мы летим в сторону Андромеды. Джинни без остановки твердит, что с новым ускорителем мы опережаем план уже на два дня, – это очень хороший показатель! На Миуру мы встретимся с командой Исикавы, передадим ей образцы и останется всего 6 экозапланет до дома. Поверить не могу, что так скоро вновь увижу родителей…
    Работы сейчас очень много, так что мы не скучаем. Ребята стараются быть максимально позитивными, потому что депрессивный настрой в дополнение к полутора годам скитаний по Вселенной – не самое лучшее решение. Хотя зачастую действительно сложно  не поникнуть, несколько дней подряд наблюдая только темноту сжатого пространства в иллюминаторе и стены лабораторного отсека. Многие в комментариях к предыдущему посту спрашивали, как такая большая команда разных по характеру людей может столь долгий срок уживаться на одном корабле, работать вместе и до сих пор не перессориться. Во-первых, мы прошли действительно серьезную психологическую подготовку, а во-вторых, в нашей работе все-таки есть эпизоды, эмоции от которых помогают сохранять хорошие отношения. Один из таких был всего три земных дня назад, и об этом я пока не успел вам рассказать.
    Когда мы готовились к высадке на Вельто-14, все знали, что эта экзопланета богата биологическими видами, поэтому после десятка заросших кустами с лишайниками планет и спутников, та высадка обещала быть интересной. К слову, ее поверхность уже на спутниковых снимках выглядела круто: в отличие от большинства миров, которым посчастливилось обладать гидросферой, Вельто-14 не могла похвастаться океанами, но была полностью усыпана озерами. Ее карта походила на разбрызганные по зеленому холсту голубые краски, и это впечатляло. Наш корабль совершил посадку почти на экваторе, в зоне максимальной, по данным предыдущих исследований, концентрации биологической активности. Из-за разницы с земной гравитацией я чувствовал себя так, словно провел отличные каникулы у бабушки и набрал центнер на ее пирогах, но мне все же нравится ощущать силу тяготения после многих дней в невесомости. К тому же состав воздуха на поверхности оказался близким к земному, так что команда могла безопасно дышать им почти десять часов. Вообще, несмотря на имеющиеся данные, мы всегда еще раз проверяем все условия уже на месте, но наш главный датчик – это Гаврилов: он по обыкновению первый вышел из корабля и, смело сняв шлем, сделал глубокий вдох. Мне не довелось общаться с другими русскими, но, думаю, они все такие.
    Вельто-14 оказалась второй в экспедиции экзопланетой, которая напомнила мне нашу. Под голубым небом за горизонт уходила гладь озера, вдали стоял высокий темно-зеленый лес, а перед нами раскинулась широкая холмистая степь. Одной из наших задач была подготовка базового лагеря для следующей команды, которая прилетит сюда вслед за нами и останется уже надолго, и я, честно говоря, завидую им, потому что на Земле сейчас сложно найти такое прекрасное место. И если бы все ограничивалось только пейзажами… Я пересадил в кейс уже десяток растений и собрался нести их в лабораторию, когда Гаврилов бросил инструменты, закричал что-то по-русски (вообще, он отлично говорит на английском, но когда доходит до эмоций, помнит только родной язык) и завороженно указал на озеро. Там в свете клонящейся к закату звезды по берегу медленно шли слоны. Их было несколько десятков – взрослых слонов и их детей, которые немного отставали, а потом ускоряли шаг, чтобы догнать родителей. Слоны останавливались у воды, чтобы утолить жажду, выпускали из хоботов себе на спину фонтаны, отдыхали на мелководье. Оставив дела, мы долго смотрели на длинную вереницу животных, которые в тот момент казались единственными обитателями этой зеленой планеты. Мы слышали трубные звуки их разговоров, и, беззаботные и горделивые, они не знали о семи людях из другой галактики, которые без спроса посетили их мир.
    Я был еще совсем малышом, когда прадед показывал мне свою детскую фотографию из берлинского зоопарка: кепка набекрень, в руке подтаявшее мороженое, а сзади двое слонов словно улыбаются и смотрят в камеру. Уже тогда они были одними из последних, что остались в живых. Попробую отыскать тот снимок, когда вернусь домой.
    Так вот, к вопросу о том, как мы уживаемся. В тот день до посадки в корабль мы больше не произнесли ни слова, только Джинни всхлипывала и утирала слезы. Такое случается нечасто, но те слоны стали настоящим чудом, эмоции от которого не оставили места бытовым обидам или депрессии. И вовсе не обязательно быть таким же большим, как слон: каждое открытие, даже то, что видно лишь под микроскопом, для нас – важно. Путешествовать по Вселенной сложно, но последнее, чему здесь есть место, – это ссоры с людьми из твоей команды. Поэтому сейчас мы в отличном настроении держим курс на Миуру, и я очень этому рад: там невероятные закаты!

СсылкаОставить комментарий

(без темы) [май. 9, 2015|03:34 pm]
Саша

Озадачившись феноменом войны, я своим дилетантским взором честно пытался найти причины, понять мотивы, увидеть рациональность, но получал лишь потрясающую нелогичность. Зов древних инстинктов — единственное понятое мной объяснение тому, что творит человечество. Но неужели эволюция дала нам разум для того, чтобы создавать смартфоны, но не знать при этом гуманности? Победа в одной войне великое дело, но она не равна победе над войной. Война не кончится, пока существует слово «враг», и мне несоизмеримо грустно в ответ на свои наивные безнадежно пацифистские взгляды слышать речи о политических принципах, защите достоинства и слепом патриотизме. «Ничто не забыто» — этим словам учат нас со школьных лет, но чем больше я узнаю о годах войны не из учебников и лекций, не из глянцевых передач, украшенных километрами георгиевских лет, а из источников, которые нынче принято считать радикальными, тем больше убеждаюсь в обратном — памяти нет, она нам больше не урок. Чем больше я узнаю о войне между людьми, а не государствами, тем больше мне хочется закрыться в комнате и плакать за каждого из тех миллионов, что с простреленными черепами и разорванными телами полегли в сражениях. Плакать без концертов, без салютов, без парадов.

Есть люди, которые родились в России не русскими, и дело тут не в национальности. Речь о тех, кто думает немного шире, осознает рамки и не хочет с ними мириться. Конечно, так не только в нашей стране, но разговор о другом. Мне кажется, я родился в этом мире и не принадлежу ему, потому что никогда не пойму его жестокости. Надеюсь, это возможно, и когда-то войн не будет ни на земле, ни в наших сердцах. С днем победы!

You may say I'm a dreamer

But I'm not the only one

I hope someday you'll join us

And the world will live as one

Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]